«Это же просто каракули — слишком просто, чтобы что-то менять».

Тогда объясни мне: почему у одного задача сдвигается, а у другого стоит годами? Ответ есть, и он не про везение.

Двадцать семнадцатый год, журнал Frontiers in Psychology, обзор о том, по каким правилам перестраивается мозг взрослого человека, — и правил там три: повторение, внимание и значимость, насколько это важно лично тебе.

(пауза)

Смотри, что я имею в виду: не бывает «подумал один раз — и связь перестроилась», не бывает «сделал вполглаза — и записалось».

Мне пишут почти каждый день одно и то же:

«А можно порисовать разочек и закрыть тему?»

Иногда я отвечаю «можно», но чаще нет. Кому-то нужно нарисовать кейс работ на одну тему — не одну, две, три, может быть больше, зависит от того, насколько она у тебя не проработана.

Вот это и есть повторение.

Так, дальше — внимание. Ты попробуй просто подумать о задаче: подумал — и мысли улетели, мы не очень долго можем фокусироваться. А рисунок рисуется час, полтора, и всё это время я думаю о задаче, человек думает о задаче, не отвлекаясь. Плюс коуч-сессия — девяносто минут вопросов по той же теме, столько у меня длится сессия.

И честно про «легко и приятно»: это глубокая ментальная работа, которая кажется просто рисованием. И после неё у меня усталость — как будто вагон разгружал.

Три правила: повторение, внимание, значимость.

Посмотри на свою задачу и ответь себе. Сколько внимания ты дал ей за последний месяц — не мыслей на бегу, а внимания?

В восемнадцать лет я сказала маме: «Я хочу быть психологом». И услышала: «Тоня, мало проблем в жизни, ты ещё будешь чужими проблемами заниматься, психолог — плохая идея».

И я поступила на факультет иностранных языков.

(пауза)

А ведь началось всё ещё раньше: в школе одноклассницы, если запутывались, говорили друг другу — «а ты Тоне расскажи, она три дня думать будет, а после всё разложит по полочкам».

И для Тони не было ничего слаще таких задачек.

Но моя страсть так и осталась кухонной, а в обычной жизни у меня были международные компании и свои галочки: статус, зарубежные командировки, карьерный рост, зарплата.

Потом было агентство, где мы готовили свадьбы, юбилеи родителей, дни рождения.

Потом Федерация хоккея России и мой проект «Хоккей России исполняет мечты» — участники до сих пор пишут мне и поздравляют с праздниками.

А после Федерации я оказываюсь в нейрографике.

И вот здесь поворот: я понимаю, что можно менять жизнь. Брать и менять.

А все эти годы у меня в голове стояла одна фраза: «Поздно менять, поезд ушёл». Это была мысль. Не факт — мысль.

А у тебя какая фраза стоит в голове?

И вот что я узнала потом. Во второй половине двадцатого века нейробиологи Мэриан Даймонд, Элеонора Магуайр, Пол Бах-и-Рита и Майкл Мерцених вели исследования нейропластичности: раньше считалось, что человек формируется к определённому возрасту, а сегодня мы знаем, что мозг способен меняться.

А сейчас впереди годовое обучение и квалификация: психолог-практик. Круг замкнулся.

Главное, что никогда не поздно сделать свою жизнь такой, какой хочется и мечтается. Я тому пример.

«Я не знаю, как мне поговорить с моим бессознательным, потому что оно не понимает слов».

Здесь легко отмахнуться: «Опять про визуализацию и позитивное мышление, слышали сто раз».

Нет. Я объясню разницу: визуализация — картинка того, чего ты хочешь, а язык образов — способ спросить у себя то, чего ты не знаешь.

И тут не только мои слова: про руку есть статья в рецензируемом журнале — двадцать пятый год, Павел Пискарёв, автор метода. Это его собственный обзор, а не независимый эксперимент, но прочитать может каждый.

Смотри: словами ты достаёшь десятую часть себя, остальные девяносто процентов психики — бессознательное, оно влияет, а слов не понимает.

Если мне нужно попросить что-то у компьютера — я пишу на компьютерном языке, если у француза — на французском, а если в своё бессознательное — я иду туда на языке образов.

(пауза)

И тут важно не перепутать: рисунок не отменяет разговор. Комбо: нейрографика — энергия, коучинг — направление. Энергия без направления — море разливанное, а направление без энергии — лишь мечты в голове.

А что происходит, пока рисуешь?

Когда у нас есть задача, мы всё думаем и думаем о ней и никак не можем дотянуться до решения: не хватает новых нейронных связей. Мы рисуем нейрографику — и выстраиваем эти связи в голове: работает сам алгоритм, рука ведёт линию, а мозг собирает новое. Из новых связей приходят новые мысли по теме.

И ещё одно, тихое.

Ты выгрузил материал на лист — и разъединился с ним: он больше не внутри тебя, он перед тобой, и посмотреть на него можно иначе. А значит — и осмыслить.

Если я на сессии дала тебе совет — я должна вернуть деньги.

Это не фигура речи: когда я училась коучингу, мне говорили так —

«Если вы дали совет, верните и деньги, которые вам заплатили за сессию».

Звучит странно: за что тогда платят?

«Ну коучинг — это и есть говорильня. Много воды, только вопросы».

(пауза)

Тогда я покажу, что сделали учёные: Испания, Университет Лейды, двадцать первый год, докторская диссертация коуча Горки Бартоломе и его коллег — «Активация коры головного мозга справа во время генерации творческого инсайта: электроэнцефалографическое исследование коучинга». Люди искали решения своих задач, а электрическая активность их мозга записывалась, и думали участники по-разному, тремя способами.

Первый — самостоятельно.

Второй — директивная беседа, где коуч высказывает свои предложения, советует, подсказывает, намекает на решение и задаёт закрытые вопросы, а структуры у беседы нет.

Третий — классический недирективный коучинг: исследователь исключил передачу любых своих суждений и знаний, остались только глубокие вопросы и структура сессии.

Потом сравнили, сколько инсайтов зарегистрировано в каждом случае. И вот результат.

Кратно больше инсайтов — в недирективном коучинге. Не там, где подсказывали, — там, где спрашивали.

И вот что для меня здесь главное: идеальная форма инсайта — тот, который человек получил сам, а инсайт, услышанный от другого, теряет свою ценность.

Поэтому хороший коуч и не даёт советов. Он не жадничает — он просто знает, что чужой ответ у тебя не приживётся. Я навсегда это запомнила и советов на сессиях не даю.

Это моя мама, и в её машине живёт проблема, которой она не замечает.

Мама давно за рулём, но по городу ездит со стареньким навигатором, а не со смартфоном, который у неё есть. Не спрашивайте почему: ей нравится этот навигатор.

Только он не обновляется, и мама периодически попадает в места, где нет проезда, ремонт дороги или появилась новая развязка, и не имеет ни малейшего представления, как попасть туда, куда она хочет.

(пауза)

Кто в этом виноват — навигатор, машина или мама? Здесь нет виноватых: просто появились новые вводные, которые надо учитывать, чтобы доехать до нужной точки.

А теперь про голову: у каждого из нас там такая же карта — прошлого, настоящего, будущего, — и мы всё время сверяемся: она совпадает с тем, что вокруг, или нет?

Тут обычно говорят:

«Да при чём тут я, обстоятельства сильнее».

Может быть. Только вот что вышло, когда двадцать восемь тысяч человек расспросили и через восемь лет сверили: тяжёлая жизнь сама по себе беду не предсказывала, и мысль «это меня разрушает» сама по себе — тоже, а вместе — предсказывали.

Никого не переубеждали, просто смотрели со стороны. Обстоятельства похожие — а доехали по-разному.

И чтобы поехать иначе, другой человек или особое место не нужны.

Отсюда мысль: если что-то в моей жизни не получается — значит, карта в моей голове не совпадает с ландшафтом реальности.

Я думаю. Я делаю. Я получаю результат.

И если результат не тот, которого я хочу, — смотреть надо не на дорогу, а в самое начало: как я об этом думаю.

Обновляй свой навигатор в голове. Своевременно.

«Рисуночки — и это называют работой с психикой? Это же эзотерика».

Хорошо, я отвечу фактами, и они не мои.

Первое: мозг взрослого человека меняется от того, чем он занят. Двухтысячный год, Элеонора Магуайр: у лондонских таксистов, которые годами учат карту города, задняя часть гиппокампа больше, чем у остальных, и тем больше, чем дольше стаж.

А может, в таксисты идут люди с таким мозгом?

Тогда я покажу опыт, где мозг снимали до и после: Nature, две тысячи четвёртый, группа Богдана Драганского три месяца учила людей жонглировать — серого вещества стало больше, а бросили — прибавка уменьшилась.

Тренировка мозга похожа на спорт: если мы активно занимаемся, ходим в зал — тело приобретает тонус, выносливость и силу, если нет — дряхлеет и чахнет. С мозгом ровно так же.

(пауза)

Второе. И здесь я обращаюсь к мамам.

Каждая мама знает: чтобы ребёнок развивался, надо развивать мелкую моторику. Это не народная мудрость — в процессе эволюции наша кисть стала не только исполнительницей воли, но и воспитательницей разума.

И это уже посчитали.

Двадцать семнадцатый, Норвегия, работа «Пишут только три пальца, а работает весь мозг»: люди писали от руки и печатали, а мозг записывали энцефалографом. От руки картина другая: сильнее включаются зоны, связанные с движением и с запоминанием.

И честная граница.

Ни одна из этих работ не про нейрографику, они про другое: мозг меняется от того, чем ты занят, и рука в этом участвует.

А эзотерика — это то, что нельзя проверить, а здесь проверить можно. Я не прошу верить мне на слово: названия всех трёх я назвала — открой и посмотри сам.

«Я столько делаю, результат должен быть другой».

Так я говорила себе сама.

Я много работала, совершала много действий, но постепенно я стала понимать, что что-то не то: была картина в моей голове, а была реальная — и они не совпадали.

Есть у меня проверка, мало кому она нравится, но честная. Я считаю, если ты духовно развиваешься, а жизнь твоя не меняется — твоё развитие иллюзия.

(пауза)

Смотри со стороны: человек читает книги, ходит на вебинары, слушает подкасты — и внутри приятное чувство роста, а по факту он по-прежнему тот же человек, с тем же мышлением и в той же неудовлетворительной картинке жизни, что и был.

Это посчитали: двадцать тринадцатый год, опыт с семьюдесятью семью пятиклассниками, где одни представляли, как хорошо будет, когда желание сбудется, — ровно то самое чувство, — а другие сталкивали желание с препятствием и писали «если… то…». Вторые обогнали первых по оценкам и поведению.

Это не про рисование. Просто одной красивой картинки будущего измеримо мало — и мне это знакомо.

Теперь сама проверка — она делается за минуту.

Возьми любую свою тему: деньги, отношения, работа. Что там было год назад? Не что ты об этом думаешь — что там было.

Если то же самое — значит, за год твои мысли по этой теме не изменились. Сколько бы ты ни прочитал.

Если от ваших новых мыслей ваша жизнь не меняется, им цена невелика.

И это не приговор. Это прибор. Он не говорит, какой ты, — он показывает, где ты стоишь сейчас, и это та точка, из которой всё и начинается.

Если реальность не та — значит, что-то не так в голове.

Звучит жёстко, знаю. Но проверь на себе.

У тебя что-то не получается. Ты пробуешь ещё раз. Ещё усерднее. Ещё один курс, ещё один ежедневник. А результат тот же самый.

Потому что действие всегда вырастает из мышления. Думаю по-старому — делаю по-старому — получаю то же самое.

Поэтому я начинаю не с действий. Я иду в голову и смотрю, что там не так. Разговором — вопросами, которые сам себе не задашь. И рисунком — там, где слова кончаются.

А потом делаю новое. Только вместе это даёт результат.

Результат вашего мышления — ваша жизнь.

Результат вашего мышления — ваша жизнь.

Не получается? Значит, я про это думаю как-то неправильно.

Думаю неправильно — действую неправильно. Нет нового действия — нет нового результата.

Поэтому иду не в новый курс. Иду в свою голову.

И проверка: если от новых мыслей жизнь НЕ МЕНЯЕТСЯ, им цена невелика.